Умысел потерпевшего это

Умысел и грубая неосторожность потерпевшего

Умысел потерпевшего это

3. Умысел и грубая неосторожность потерпевшего

Согласно норме, установленной абз. 1 п. 1 ст. 1079 ГК вред, причиненный источником повышенной опасности подлежит возмещению, если владелец этого источника не докажет, что вред возник вследствие умысла потерпевшего.

Владелец источника повышенной опасности может быть также освобожден судом от ответственности полностью или частично по основаниям, предусмотренным п. 2 и 3 ст. 1083 ГК, т. е.

в случаях, когда грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, либо когда суд учтет имущественное положение гражданина, причинившего вред случайно или по неосторожности.

Последнее возможно и после вынесения решения суда о возмещении вреда в полном размере, например, в случае, если делинквент сам в силу различных причин стал инвалидом, а также достиг пенсионного возраста (п. 4 ст. 1090 ГК).

При этом также следует заметить, что грубая неосторожность потерпевшего может служить обстоятельством, полностью освобождающим владельца источника повышенной опасности от ответственности лишь при отсутствии вины последнего; однако, в случае причинения вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается (абз. 2 п. 2 ст. 1083 ГК). В последнем случае размер возмещения лишь уменьшается, при этом, даже после вынесения решения, он может быть вновь судом увеличен (п. 3 ст. 1090 ГК). Кроме того, согласно абз. 3 п. 2 ст. 1083 ГК вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов (п. 1 ст. 1085 ГК), при возмещении вреда в связи со смертью кормильца (ст. 1089 ГК), а также при возмещении расходов на погребение (ст. 1094 ГК).

Из изложенных правил видно, что обстоятельствами, исключающими ответственность владельца источника повышенной опасности, могут быть умысел и грубая неосторожность потерпевшего – субъективные внешние пределы (границы) деликтной ответственности. Так как признаки умышленной формы вины потерпевшего практически не вызывают разночтений, особое значение приобретает исследование критериев разграничения грубой и простой неосторожности.

Однако в цивилистической литературе утвердилось и существует до настоящего времени древнеримское определение грубой неосторожности как нарушения (игнорирования) обычных (элементарных), очевидных для всех требований (правил безопасности).[93] Представляется, что подобное “следование римской традиции” по сути, отождествляет субъективное понятие вины с нарушением норм объективного права, т. е. “внешней” противоправностью.

В настоящее время в ч. 4 п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.04.94 № 3 разъясняется, что “вопрос о том, является ли неосторожность потерпевшего грубой небрежностью или простой неосмотрительностью, не влияющей на размер возмещения вреда, должен быть разрешен в каждом отдельном случае с учетом конкретных обстоятельств.

В частности, грубой неосторожностью должно быть признано нетрезвое состояние потерпевшего, содействовавшее возникновению или увеличению вреда”.

Приведенная формулировка никак, на наш взгляд, не может помочь судам в решении данного вопроса, указание же на обязательное признание нетрезвого состояния потерпевшего грубой неосторожностью не соотносится не только с требованием “учета конкретных обстоятельств”, но и противоречит логике — сам факт нетрезвого состояния может свидетельствовать о нарушении гражданином специальных правил (например, если потерпевший — водитель транспортного средства), но никак не о вине (тем более признаваться виной). Возможно, такой подход обусловлен так называемой теорией “предшествующей вины”,[94] влияющей иногда и на позицию законодателя (п. 2 ст. 1078 ГК). Между тем, как верно заметил О. С. Иоффе, хотя “поведение, предшествующее совершению противоправных действий, может иметь определенное значение для выявления виновности правонарушителя”, “ограничиваться одним лишь предшествующим поведением нельзя”, ибо “вина должна сопутствовать, а не предшествовать неправомерному поведению”.[95] С нашей точки зрения, признак противоправности точно также не должен увязываться с виной потерпевшего, как и с виной причинителя вреда. Вина есть субъективное явление, основным признаком которого должно признаваться предвидение субъектом вредоносных последствий своего поведения.

Так, О. С. Иоффе утверждает, что потерпевший нарушает право причинителя вреда на беспрепятственное осуществление последним своей законной деятельности, а, следовательно, вторгается в чужую правовую сферу.[96] Представляется, что подобное “вторжение” ущемляет чужие интересы, но не нарушает субъективных прав.

В противном случае должна возникнуть обязанность по восстановлению нарушенного права, возможность предъявления иска против потерпевшего (притязания) в целях защиты этого права. Между тем, как правильно замечает Б. С.

Антимонов, у виновного потерпевшего в связи с деликтом не возникает обязанности в отношении причинившего ему вред.[97]

О. С. Иоффе указывает, что “различие между простой и грубой неосторожностью носит чисто количественный характер: чем более конкретным является предвидение, тем более тяжкой должна быть признана и степень виновности”.

[98] При этом он не соглашается с тем, что “будто только самонадеянностью и ограничивается грубо неосторожная вина в ее гражданско-правовом понимании.

Вина может быть небрежной (в криминалистическом значении этого слова), и все же она становиться грубой неосторожностью, когда по обстоятельствам дела суд придет к выводу, что она достигла необходимой степени конкретности”.

[99] Автор утверждает, что при небрежности возможно “абстрактное” предвидение вреда, сущность которого заключается в “общей осведомленности лица о способности совершенных им действий вызвать фактически наступившие последствия”.[100]

О.А. Красавчиков вместо одного определения грубой неосторожности формулирует целых три — первой, второй и третьей степени.

[101] Автор предлагает такую дифференциацию на тот случай, когда у суда возникнет сомнение в выборе двух альтернативных решений: уменьшить размер ответственности делинквента или полностью отказать в возмещении (в настоящее время эти санкции предусмотрены в абз. 2 п. 2 ст. 1083 ГК).

Как отмечалось в литературе,[102] столь дробное деление вины потерпевшего вряд ли будет полезным для практики, ввиду сложности применения данного метода.

Однако из анализа признаков этих степеней можно сделать вывод о том, что все они охватываются уголовно-правовым легкомыслием, ибо даже в самой легкой “грубой неосторожности” первой степени “потерпевший знает о существовании опасности причинения вреда или иного умаления его благ”, т. е. предвидит.

По нашему мнению, в подобных случаях, даже если потерпевший предвидел возможные отрицательные для него последствия, суд не должен учитывать подобное предвидение, так как оно не является легкомысленным (отсутствует один из необходимых признаков данного вида неосторожности самонадеянный расчет на ненаступление вреда). Однако от этого такое поведение не “переводится” в разряд простой неосторожности (потерпевший все-таки предвидел вред), оно вообще не расценивается как виновное.

Считаем необходимо дополнить п.2 ст.

1083 ГК РФ понятиями грубой и простой неосторожности, сформулировав их следующим образом: «При грубой неосторожности лицо не соблюдает, нарушает обычные элементарные при сложившихся обстоятельствах требования внимательности, осмотрительности, безопасности вследствие чего либо предвидит возможный вредный результат, но рассчитывает его предотвратить, либо, хотя и не предвидит, но осознает, что совершаемые действия могут вызвать подобный результат. При простой неосторожности лицо соблюдает обычные, элементарные при данных обстоятельствах меры предусмотрительности, осторожности, внимательности, которые оказываются недостаточными для предотвращения вреда».

Представляется важным рассмотреть некоторые вопросы, связанные с особенностями статуса виновного потерпевшего. Суд не вправе входить в обсуждение вопроса о вине малолетнего (ч. 2 п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.04.

94 № 3), а равно лиц, признанных судом недееспособными, даже если они и предвидели наступление вреда. По-видимому, как и в случае с делинквентом (ст. 1078 ГК), по отношению к потерпевшему может также ставиться вопрос о признании его “невменяемым”.

Если потерпевший предвидел наступление вреда, понимал значение своих действий, но не мог руководить ими, то такое предвидение не может расцениваться в качестве грубой неосторожности (даже если потерпевший сам привел себя в такое состояние употреблением спиртных напитков, наркотических веществ или иным способом).

В рассматриваемом нами деликте под потерпевшими понимаются лица, непосредственно пострадавшие от действия вредоносных свойств источника повышенной опасности. Поэтому не могут признаваться потерпевшими законные представители граждан, пострадавших от такого воздействия, а равно вина этих представителей не может считаться виной самих потерпевших.[103]

Наблюдается специфика в положении виновного потерпевшего — владельца источника повышенной опасности. В соответствии с правилом подп. “в” п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.04.94 № 3 в случае причинения вреда владельцам источников повышенной опасности при взаимодействии этих источников (абз. 2 п.

3 ст. 1079 ГК) суд должен исследовать степень вины каждого владельца. В связи с этим в литературе высказывается мнение о том, что правила об учете вины потерпевшего в данном случае не должны применяться, а учитываться должна даже простая неосторожность потерпевшего — владельца источника повышенной опасности.

[104]

Представляется, что в случаях обнаружении вины нетрудоспособных иждивенцев в гибели своего кормильца речь должна идти не о причинении вреда источником повышенной опасности, а о преступлении — убийстве или неосторожном причинении смерти.

При этом причинителем вреда и ответственным лицом должен выступать также не владелец источника повышенной опасности, а эти самые “потерпевшие”.

Возможно также возложение долевой ответственности на владельца источника повышенной опасности и виновного иждивенца погибшего при этом, это правило должно применяться лишь при неосторожности последнего. В таком случае ответственность на первого субъекта возлагается на основании ст. 1079 ГК, а второго — по ст. 1064 ГК.

При взаимодействии источников повышенной опасности ситуация может многократно усложниться (если, например, виновный иждивенец сидел за рулем автомашины и отвечает как владелец источника повышенной опасности и перед остальными иждивенцами и перед владельцем другой автомашины).

… и здоровье, а не постановлениями Пленумов Верховного Суда. Но как говорилось выше, действующее гражданское законодательство, установившее общие основания ответственности за причинение вреда (ст.

1064 ГК РФ) и дополнительную ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности (cт.1079 ГК РФ) дало возможность, в большинстве случаев, правильно решить проблему ответственности при …

… излишний, конкурирует со ст. 1080 ГК РФ и не может способствовать единообразной правоприменительной деятельности судов. 2.

2 Виды и размер гражданской ответственности за вред, причиненный источником повышенной опасности Гражданско-правовая ответственность, обладая общими чертами юридической ответственности, имеет свои особенности, которые определяются предметом и методом гражданско-правового …

… ли та или иная деятельность (объект) повышенной опасностью, нередко решается судом с учетом заключения соответствующих экспертов.

Особые правила об ответственности за вред, причиненный источником повышенной опасности, действуют лишь тогда, когда вред причинен теми вредоносными свойствами объекта, которыми обусловлено признание его таким источником. Так, автомобиль является источником повышенной …

… , когда специальным законом или договором предусмотрен более высокий размер ответственности и, соответственно, компенсации потерпевшему.

Таким образом, сфера действия гражданско-правовых норм об ответственности за вред, причиненный жизни и здоровью гражданина, распространяется за рамки традиционных, внедоговорных обязательств, охватывая договорные отношения, в том числе складывающиеся на основе …

Источник: https://www.KazEdu.kz/referat/142620/3

Деликт и вина

Умысел потерпевшего это

1. Деликтные обязательства

Обязательства возникают в том числе вследствие причинения вреда (п. 2 ст. 307 ГК РФ).

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

При этом положения ст. 1064 ГК РФ не следует толковать ограничительно. Так, в частности:

– вред может быть причинен любому имуществу, которым могут быть как вещи, так и имущественные права [1];

– деликтная ответственность может наступить в связи с двойным отчуждением вещи [2];

– допускается возмещение юридическому лицу нематериального (репутационного) вреда [3].

По общему правилу, обязательство вследствие причинения вреда возникает при наличии совокупности следующих условий:

– наступление вреда,

– противоправность поведения причинителя вреда,

– причинно-следственная связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда,

– вина причинителя вреда.

На данный состав неоднократно указывал и продолжает указывать Конституционный Суд РФ [4].

Можно сказать, что условия возникновения деликтного обязательства и условия ответственности за причиненный вред совпадают, обязательство вследствие причинения вреда имеет своим содержанием ответственность за причиненный вред.

Наличие условий возникновения деликтного обязательства должен доказать потерпевший (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ/ч. 1 ст. 65 АПК РФ), при этом в силу п. 2 ст. 1064 ГК РФ наличие вины причинителя вреда презюмируется (о противоправности поведения причинителя вреда чуть далее).

«По общему правилу» – так как существуют исключения. К примеру, обязанность возмещения вреда может быть возложена законом на лицо, не являющееся причинителем вреда (абз. 2 п. 1 ст. 1064 ГК РФ); в случаях, предусмотренных законом, подлежит возмещению вред, причиненный правомерными действиями (абз. 1 п. 3 ст. 1064 ГК РФ).

В соответствии со ст. 1082 ГК РФ способов возмещения вреда два: 1) возместить вред в натуре или 2) возместить причиненные убытки.

Говоря о возмещении причиненных убытков, истец дополнительно столкнется с обязанностью доказать их размер.

Однако необходимо отметить, что в настоящее время это не должно вызывать существенных затруднений: размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности; в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить [5].

Довольно странно, конечно, что положение п. 5 ст. 393 ГК РФ решили разместить именно среди норм гл. 25 ГК РФ, регулирующих ответственность за нарушение обязательств, но, благо, Верховный Суд РФ более чем прямо указал на применение этого подхода и при возмещении убытков за причинение вреда.

2. Принцип генерального деликта

В широком смысле все деликтное право по признаку его систематизации условно может быть разделено на два больших пласта: 1) централизованное (унитарное) деликтное право, в основе которого лежит принцип генерального деликта; 2) децентрализованное (плюралистическое) деликтное право, исходящее из существования лишь отдельных видов правонарушений, при отсутствии общего принципа, который дал бы возможность определить признаки гражданского правонарушения. При этом некоторые юрисдикции могут быть отнесены к системам смешанного деликтного права [6].

Принято считать, что в нашем праве принцип генерального деликта выражен в п. 1 ст. 1064 ГК РФ: «подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред» [7].

Во Франции принцип генерального деликта выражен более явно: любое действие человека, причиняющее другому вред, обязывает лицо, виновное в его причинении, этот вред возместить (ст. 1382 ФГК).

То есть согласно принципу генерального деликта само по себе причинение вреда уже может служить основанием возникновения деликтного обязательства (в отличие от сингулярных деликтов, в которых ответственность предусмотрена за отдельные виды деликтов с конкретными фактическими составами [8]).

Встречается позиция, согласно которой в объем понятия «генеральный деликт» входят все условия ответственности за причиненный вред (в том числе и вина), но мне ближе позиция, согласно которой принцип генерального деликта означает только то, что всякое причинение вреда презюмируется противоправным [9]. Из этого исходил и Высший Арбитражный Суд РФ [10].

3. Вина в гражданском праве

ГК РФ выделяет следующие формы вины: умысел и неосторожность. Неосторожность, в свою очередь, разделяется на простую и грубую.

При этом ГК РФ не содержит определение понятия вины, но абз. 2 п. 1 ст. 401 ГК РФ позволяет его сформулировать через определение понятия невиновности: вина состоит в непроявлении должником той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота [11].

Такое определение вины как условия гражданско-правовой ответственности за нарушение обязательства позволяет для соответствующих случаев отграничить ее от уголовно-правовых взглядов. Последние, как известно, определяют вину как предполагаемое психическое отношение лица к своим действиям и их последствиям.

Таким образом, вина переводится из области труднодоказуемых субъективных психических ощущений конкретного человека в область объективно возможного поведения участников имущественных отношений, где их реальное поведение сопоставляется с определенным масштабом должного поведения [12].

Некоторые коллеги, кстати, небезосновательно отмечают (Репин Р.Р.), что «психологический» и «объективный подход» – это все об одном и том же, но разными словами. Полагаю, что в отношении неосторожности это действительно весьма близко к истине (развеять сомнения поможет текст ст. 26 УК РФ). Относительно же умысла вопрос чуть тоньше.

4. Различие форм вины

Исходя из текста абз. 2 п. 1 ст. 401 ГК РФ, поведение лица сопоставляется с определенным масштабом должного поведения как применительно к неосторожности, так и к умыслу.

Это подтверждает и Верховный Суд РФ: в обоснование отсутствия умысла должником, ответственность которого устранена или ограничена соглашением сторон, могут быть представлены доказательства того, что им проявлена хотя бы минимальная степень заботливости и осмотрительности при исполнении обязательства [13].

Однако ГК РФ не раскрывает сами понятия умысла и неосторожности, не определяет границу между простой и грубой неосторожностью.

С одной стороны, это, по сути, не является проблемой, так как в гражданском праве различие форм вины редко имеет юридическое значение – для наступления ответственности в подавляющем большинстве случаев достаточно наличия любой формы вины.

То есть в гражданских правоотношениях, по сути, значение имеет не вина как условие ответственности, а доказываемое делинквентом отсутствие вины как основание его освобождения от ответственности.

С другой стороны, ГК РФ содержит немало положений, которые указывают именно на определенные формы вины: п. 3 ст. 401 ГК РФ, п. 1 ст. 693 ГК РФ, п. 4 ст. 720 ГК РФ, etc.

И даже Конституционный Суд РФ не смог сформулировать некие (хотя бы совсем уж ориентировочные) критерии, для отграничения простой неосторожности от грубой.

Ограничился следующим: «[в]опрос же о том, является ли неосторожность потерпевшего грубой небрежностью или простой неосмотрительностью, не влияющей на размер возмещения вреда, разрешается в каждом случае судом с учетом конкретных обстоятельств.

При этом, применяя общее правовое предписание к конкретным обстоятельствам дела, судья принимает решение в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения, что также не может рассматриваться как нарушение каких-либо конституционных прав и свобод гражданина» [14].

Чего уж говорить о разграничении умысла и грубой неосторожности.

На мой взгляд, если рассматривать вину как условие ответственности за нарушение обязательств, вполне разумна позиция, озвученная на одном из НКС М-Логос Ширвиндтом А.М.: когда мы боимся разрушить границу между умыслом и грубой неосторожностью, мы исходим из ложной посылки, что она есть.

Отделение же простой неосторожности от грубой/умысла – это вопрос конкретных обстоятельств конкретного дела и применение судом критерия «существенность».

5. Умысел делинквента

Применительно к вопросу о вине как условию возникновения деликтного обязательства нельзя не отметить постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина».

Так, в п. 23 данного постановления разъяснено: «[п]од умыслом потерпевшего понимается такое его противоправное поведение, при котором потерпевший не только предвидит, но и желает либо сознательно допускает наступление вредного результата (например, суицид)».

Такой взгляд на умысел практически идентичен положениям ст. 25 УК РФ, раскрывающим соответствующее понятие в уголовном праве.

Следовательно, умысел потерпевшего в рамках деликтной ответственности следует понимать именно как психическое отношение лица к деянию и его последствиям.

Возникает вопрос: следует ли аналогично, через установление психического отношения лица, определять наличие умысла у причинителя вреда (к примеру, при применении п. 3 ст. 1083 ГК РФ) и отделять умысел и грубую неосторожность в рамках деликтной ответственности?

 

[1] Гутников О.В. Деликтная ответственность за нарушение относительных прав: перспективы развития в российском праве // Закон. 2017. № 1.

[2] Определение Верховного Суда РФ от 22.05.2017 № 303-ЭС16-19319.

Источник: https://zakon.ru/blog/2017/11/13/delikt_i_vina

6. Учет вины потерпевшего: Нередко вред возникает в результате не только действий (или

Умысел потерпевшего это
Нередко вред возникает в результате не только действий (или бездействия) причинителя вреда, но и поведения самого потерпевшего. В подобных случаях было бы несправедливым возлагать ответственность за вред в полной мере только на лицо, причинившее вред.

В связи с этим закон содержит правила об учете вины потерпевшего, основное содержание которых заключается в следующем: если вред возник вследствие умысла потерпевшего либо грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, лицо, причинившее вред, либо не должно возмещать его, либо возмещает не полностью – с учетом степени вины потерпевшего (п.

1 и п. 2 ст. 1083 ГК).

Правовое положение потерпевшего следует квалифицировать следующим образом: поскольку он содействовал возникновению или увеличению вреда, он должен рассматриваться как правонарушитель.

Несмотря на то, что в конечном счете он причинил вред самому себе, его поведение влечет неблагоприятные имущественные последствия для другого лица – того, кто должен будет возмещать вред. Учет вины потерпевшего в возникновении или увеличении вреда – не что иное, как санкция за его неправомерное поведение.

Рассмотрим положение на примере, когда гражданину причинено повреждение здоровья наездом на него автомобиля, причем потерпевший сам был виновен в возникновении вреда.

Между владельцем автомобиля и потерпевшим возникает деликтное обязательство, в соответствии с которым лицо, причинившее вред, обязано возместить его (п. 1 ст. 1079 ГК).

Это – основное обязательство, возникшее из факта причинения вреда.

Но одновременно возникает и другое деликтное обязательство. Сторонами его являются причинитель вреда (который выступает в качестве кредитора) и потерпевший (в качестве должника). Право кредитора заключается в уменьшении размера вреда, который ему предстоит возместить.

Обязанность другой стороны (в этом качестве выступает потерпевший) состоит в отказе от требования получить полное возмещение. В результате исполнения рассмотренного обязательства произойдет уменьшение затрат причинителя вреда (в нашем примере – владельца автомобиля) на возмещение причиненного им вреда за счет самого потерпевшего.

Для потерпевшего утрата данной суммы – мера ответственности за его неправомерное и виновное поведение.

Деликтное обязательство, в соответствии с которым потерпевший в виде санкции за неправомерное поведение не получает полного возмещения вреда, имеет вторичный (зависимый) характер, поскольку основным является обязательство, первоначально возникшее между причинителем вреда и тем же потерпевшим. Условиями возникновения такого обязательства (если вернуться к приведенному выше примеру) являются:

– противоправное поведение потерпевшего (например, он попал под колеса автомобиля в результате грубого нарушения правил дорожного движения: несмотря на замечание регулировщика, не воспользовался находящимся рядом подземным переходом, а выбежал на заполненную транспортом проезжую часть);

– причинная связь между противоправным поведением потерпевшего и возникшим у него вредом (причиной полученного им увечья явилось попадание его под колеса автомобиля);

– вина потерпевшего в форме грубой неосторожности.

Главное значение закон придает оценке поведения потерпевшего с точки зрения его виновности. В п. 1 и п. 2 ст. 1083 ГК выделяются две ситуации (фактических состава).

Первая: вред возник вследствие умысла потерпевшего. Согласно п. 1 ст. 1083 ГК такой вред возмещению не подлежит.

Например, женщина, решив покончить с жизнью, оставила записку об этом и, выйдя на полотно железной дороги, бросилась под поезд и погибла.

Престарелые родители обратились к управлению железной дороги с требованием возместить ущерб, возникший у них в связи со смертью кормильца.

Такой ущерб возмещению не подлежит, поскольку он возник вследствие умысла потерпевшего; деликтное обязательство между причинителем вреда и иждивенцами погибшего в этом случае не возникает.

Данное правило действует и применительно к ответственности за вред, причиненный действием источника повышенной опасности (см. п. 1 ст. 1079 и п. 2 ст. 1083 ГК).

Вторая ситуация отличается по фактическому составу тем, что вред возник не вследствие умысла, а в результате того, что его возникновению или увеличению содействовала грубая неосторожность самого потерпевшего. Освобождение причинителя вреда от ответственности в данной ситуации по общему правилу не допускается.

Предусмотрены следующие последствия: размер возмещения должен быть уменьшен в зависимости от степени вины причинителя вреда. Следовательно, причинителю вреда предоставлено право требовать уменьшения размера возмещения, которое он обязан выплатить потерпевшему.

При анализе данной ситуации и обнаруживается наличие двух разных правоотношений между одними и теми же лицами.

Заслуживает особого рассмотрения использованное в ст. 1083 ГК понятие “грубая неосторожность” потерпевшего. Наличие грубой неосторожности, как вытекает из абз. 1 п. 2 ст. 1083 ГК, влечет уменьшение размера возмещения “в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда”, т.е. от степени грубой неосторожности.

Надо признать, что и “грубая неосторожность”, и тем более “степень грубой неосторожности” – понятия весьма неопределенные и не получившие убедительной трактовки в литературе. Заслуживает одобрения предложение считать “наиболее приемлемым критерий, использованный в римском праве: “чрезвычайное непонимание того, что все понимают”.

Все понимают, что нельзя переходить улицу, минуя подземный переход, игнорировать ограждение строительной площадки, ехать на красный свет светофора и т.п. Нарушение этих требований, очевидно, и будет грубой неосторожностью” .

Что касается степени грубой неосторожности, то определить ее возможно лишь на основе анализа обстоятельств каждого конкретного случая (с учетом интеллектуального уровня лица, его возраста, состояния здоровья и т.п.).
——————————–

Гражданское право России. Обязательственное право / Под ред. О.Н. Садикова. С. 795 (автор главы – К.Б. Ярошенко).

Следует учитывать, что сказанное относится к случаям учета вины потерпевшего, когда законом предусмотрена ответственность причинителя вреда при наличии его вины, т.е. по правилам генерального деликта.

Если же законом за данный вид правонарушений (специальный деликт) предусмотрена ответственность и при отсутствии вины причинителя вреда, то возможны следующие варианты учета вины потерпевшего:

– либо размер возмещения решением суда должен быть уменьшен;

– либо в возмещении вреда может быть отказано;

– либо законом может быть предусмотрено иное решение.

Иное решение, в частности, предусмотрено для случаев, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина и его возникновению содействовала грубая неосторожность потерпевшего: в данной ситуации возможно лишь снижение размера ответственности, но отказ в возмещении вреда не допускается.

Как видно из изложенного, неправомерное поведение потерпевшего может повлиять на размер причиненного ему вреда лишь при наличии его вины в форме умысла или грубой неосторожности. Это означает, что при вине в форме неосторожности, которую нельзя квалифицировать как грубую (просто неосторожность), возмещение должно присуждаться потерпевшему в полном объеме.

При решении вопроса о возможности применения к потерпевшему правила о презумпции вины необходимо исходить из того, что закон устанавливает презумпцию лишь вины причинителя вреда.

Это означает, что на нем лежит бремя доказывания любых обстоятельств, которые могут повлиять на решение вопроса о его ответственности, в том числе и доказывание вины потерпевшего. Как убедительно показал один из известных исследователей проблемы вины потерпевшего Б.С.

Антимонов, “вина потерпевшего никогда не предполагается, она всегда должна быть доказана правонарушителем” .

——————————–

Антимонов Б.С. Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении. М., 1950. С. 253.

В некоторых случаях вина потерпевшего не может учитываться, в частности вина лица, признанного недееспособным, вина малолетнего (в возрасте до 14 лет), поскольку они неделиктоспособны и их поведение не может оцениваться с точки зрения виновности или невиновности.

Иным должно быть решение, если возникновению или увеличению вреда содействовал потерпевший, достигший возраста 14 лет. Такие лица сами отвечают за причиненный ими вред, и, соответственно, должна учитываться их вина, если они оказались в положении потерпевших.

Источник: https://jurisprudence.club/pravo-grajdanskoe/uchet-vinyi-poterpevshego.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.